|
|
И Швондера: - Прошу занести эти слова в протокол.
Серые гармонии труб играли.
Шторы скрыли густую пречистенскую ночь с ее одинокой звездою.
Высшее существо, важный песий благотворитель сидел в кресле, а пес Шарик, привалившись, лежал на ковре у кожаного дивана.
От мартовского тумана пес по утрам страдал головными болями, которые мучали его кольцом по головному шву.
Но от тепла к вечеру они проходили.
И сейчас легчало, легчало, и мысли в голове у пса текли складные и теплые.
Так свезло мне, так свезло, - думал он, задремывая, - просто неописуемо свезло.
Утвердился я в этой квартире.
Окончательно уверен я, что в моем происхождении нечисто.
|
|